Нет

Нет, все-таки писать в ЖЖ — это как переписывать с DVD на VHS. Как жевать отклеенную от детской кровати окаменевшую Love Is. Как читать «Молоток» за август 1998-го, сидя на летней веранде «Стрелки» и наслаждаясь тонкими ароматами селективной парфюмерии, плавающими в теплом столичном бризе жирных десятых. Как писать краской на заборе «Леди Гага — кал», надеясь, что твоя отсылка к субкультурам раннего капитализма будет оценена. Как пародировать Ельцина в гулком помещении заброшенного актового зала на краю тайги. Вы уже почувствовали, да? Ощутили эту толщу утекшего и затвердевшего времени, на которой мне бы пришлось ползать со своим геологическим молоточком? Сайты действительно не стареют — они просто становятся рид онли. Так что здесь я больше ничего постить не буду, а оставлю этот ЖЖ как аккуратный архив моих текстов до 2011 года. Все новые — в моем актуальном блоге на WordPress. Подписывайтесь там! Всем пис!

Новый блог:
https://janvaschuk.wordpress.com/

Как дела?

Привет, чуваки!

Прошло почти шесть лет (охереть) с тех пор, как я последний раз что-то постил в ЖЖ. Мир изменился. Стратегия 31, белая лента, Путин, каррент поэтри и альманах «Полутона» сплющились в один тонюсенький геологический пласт на естественном обнажении вдоль матушки-Волги, половина человечества эмигрировала на Марс, Юпитер и Сатурн стали четче, чем когда-либо, ВЦИОМ начал публиковать ежегодную статистику гибели детей от селфи-палок, а московский НИИ Пикапа и Соблазнениия получил коллективную Нобелевку за открытие подтекста у лайков и шеров, долго время считавшихся фундаментальными частицами, благодаря чему миллионы одиноких парней и девушек по всей России открыли для себя новые горизонты драмы и цинизма.

Я все это время не сидел сложа руки (как мужик на передовице газеты под слоганом «Мы не сидим сложа руки»), а писал в своем обычном формате — но делал это на Фейсбуке, куда свалил отсюда в 2011-м, решив, что ЖЖ больше не жилец. Три года я шокировал комьюнити, созданное вокруг котиков, ЖЖной текст-онли формой, и вот, наконец, сдался. После всех безумных превращений, приключившихся с Интернетом и с нами за эти несколько лет, лучшим местом для блоггинга все равно, как ни крути, остается ЖЖ. Это, видимо, как Craigslist в Штатах, да? Выглядит ужасно, тупит и тормозит, но родной! В общем, я это все написал, чтобы в конце эффектно поставить точку и сказать: «I'm back!», после чего жахнуть по синей кнопке и немедленно начать нервно обновлять страницу в ожидании комментов — как в ранних нулевых, — но на всякий пожарный все-таки не буду овер-драматизировать.

Если вам по фану, мои свежие посты с 2011 по текущий момент можно прочитать на ФБ или на Ворпдпрессе (для любителей минимализма). Со временем постараюсь перенести большую часть сюда!

Всем чмоке в этом чате.

Шендерович и панки. Почему провалился митинг "Стратегии-31" на Пушке

Вчера сходил на митинг против партии "Единая Россия" на Пушке, организованный Людмилой Алексеевой, Львом Пономаревым, Евгенией Чириковой и другими уважаемыми мною людьми. Несмотря на это, я вынужден признать, что митинг был полным говном. Жидким, унылым и безнадежным. Извините, дорогие коллеги!

Впрочем, я не сильно расстроился. И обязательно пойду в следующий раз! Первый блин комом, да?

Главным мотивом вчерашней акции была вовсе не пресловутая "партия жуликов и воров", не Химкинский лес и не "Стратегия-31", а неудержимый поток говно-панка, лившийся со сцены на интеллигентных дядек с серьезными плакатами. Дядьки переминались с ноги на ногу, качали головами и делали сложные щи, как бы солидаризуясь с молодежью и пытаясь понять. А панки, похоже, даже не особо вникали, куда они попали.

"Все, что мы здесь говорим, на самом деле - такая фигня..." - философски высказалась малолетняя пергидрольная шалава из очередной группы, получив микрофон от организаторов. Через пару минут она упоенно визжала в него: "Я АЛКАШКА, ТЫ НАРКОМАН!!! ЕЩЕ РАЗ!!!" под любительское гитарное дрочево, таким необычным способом предваряя выступление Виктора Шендеровича. Ну, то есть, она вряд ли знала, что делает это, но, так или иначе, Шендер взял микрофон следующим. Представляю себе его чувства. Но выступил он отлично, как всегда.

Собственно, вскоре после этого мы с друзьями оперативно свалили. А панк-отжиг продолжился! Уже на ступеньках кинотеатра, бросив последний взгляд на жалкую горстку людей, которую представлял собой митинг Сопротивления, я увидел, что на сцену поднимаются суровые заросшие ребята - очевидно, металы. "Да, мы металы!" - как бы подтвердил один из них в следующее мгновение, начав рубить неумелое мяско на сверхдерьмовом звуке. "Джж-джж-джжжж", - показала руками движения гитариста проходившая мимо таджичка своему партнеру, и оба засмеялсиь. Отстройка звука, кстати, в этот вечер, музыкантов не заботила. Один из них даже осадил коллег по группе, раздраженно заявив в микрофон: "Давайте уже! Че мы, не панки что ль?!"

Конечно, будет несправедливо, если я скажу, что атмосферу либерального протеста на Пушке вчера создавали только панки. Время от времени лавина галимого дисторшена прерывалась и перед зрителями возникал какой-нибудь бухой поэт (один активно икал во время чтения своей "небольшой поэмы") или помятый "друг Майка Науменко" с внешностью завсегдатая радиорынка, исполняющий его заунывные неизданные песни на синтезаторе. Присутствовал также коллектив, вокалист которого открыл выступление словами: "Мы далеки от политики, и просто хотели бы сыграть вам сегодня немного питерской музыки..." И дальше на участников акции полилась бесцветная звуковая ссача, заявленная как "фанк", в финале которой всем пожелали счастья.

Никто из музыкантов не решился сказать хотя бы что-то по теме митинга. Я попытался громко подсказать одному из них, заорав во время паузы: "ДОЛОЙ ЕДРО!!!", но меня, вероятно, приняли за представителя демшизы и проигнорировали.

Из того, что порадовало, могу отметить парочку юных хипстеров, опасливо оглядывавших толпу с края площади. Именно они были целевой аудиторией моего транспаранта с надписью "МНЕ НЕ НРАВИТСЯ" и перевернутым фейсбучным большим пальцем, и я очень рад был видеть, что эта аудитория решается выходить на улицы. Думаю, мне удалось донести свой месседж хотя бы до кого-то еще, поскольку фоткали его довольно активно. Один (видимо, очень опытный) фотограф при моей попытке улыбнуться в камеру и показать "peace" сказал: "Смотреть сюда не надо". Я послушно стал смотреть на панков. Не надо так не надо!

В общем, ацкий отжиг был ребзя! Организаторы, жгите еще! СВОБОДУ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫМ! ПАНКИ ХОЙ!

Павлик

Коммунальная квартира. Высокие двери, бугристые стены, неровная граница зеленого и белого, теряющаяся в темной перспективе длинного коридора. Радиопомехи, запах канифоли и несъеденного супа эпохи застоя. Сквозь приоткрытую дверь одной из комнат видно склонившегося над телевизором мужчину в синем инженерском халате. На экране телевизора возникает нечеткое изображение говорящей головы Путина. Мужчина распрямляется, делает шаг к креслу. Изображение сменяется на ревущего йети.

Мужчина в халате. Твою мать. (Ударяет по телевизору кулаком.)
Путин. Именно сейчас особенно важно понимать...
Мужчина в халате. Так, так, так. (Распрямляется, осторожно отходит и опускается в кресло.)
Йети. Мррэээээййааа!!!
Мужчина в халате (вскакивает, замахиваясь кулаком). Твою мать!

Звонок в дверь. Торопливый скрип паркета.

Мужчина в халате (громко, нервно). Открывайте уже!
Женский голос. Иду!
Мужчина в халате (истерично). Открывайте двее-е-е-е-ерь!!!
Йети. Кайййаааааамммм!!!

Глухие удары, крики. Входит Мать.

Путин. А что касается Дмитрия Анатольевича, тоирррааааэээээ!!! (Превращается в Йети.)
Мать (у двери). Кто там?
Голос за дверью. Это я, мам.
Мать. Павлик! (Открывает дверь.)

Из открытой двери на Мать низвергается бурая зловонная масса, следом входит малыш в полосатом шарфике и с гитарным чехлом за спиной. Он вытирает рот и икает.

Мать (принимается разувать Павлика и сматывать с него шарф). Сына, как концерт?

Павлик (изрыгает зловонную черную массу). Буэээээ!!!

Мать (изрыгает грязно-зеленую массу). Буэээээ!!! Какой у меня замечательный сын!

С кухни доносятся гортанные звуки и плеск.

Женский голос. Буээ!
Мужской голос. Буээээ!!!
Мать. А к нам баба с дедой приехали! (Извергает желтую массу.) Буээээ!!!
Павлик (радостно подскакивает на месте). Баба! Деда! Буээээээ!!! (Уносится по коридору на мощной зеленой струе навстречу улыбающимся старикам, выходящим с кухни.)

Квартира

Друзья! Скажите, пожалуйста, не сдает ли кто-нибудь из вас или ваших знакомых однокомнатную квартиру в Москве/Подмосковье? Можно убитую в кал, можно со стразами. Главное, чтобы не дороже 17000 р. в месяц. Я понимаю, это редкость, но вдруг так совпало. Спасибо.

Шаурма на пл. Свободы

Вчера с друзьями ходил на митинг в защиту 31-й статьи Конституции на Триумфальную площадь. До этого я на митингах вообще не бывал, если не считать первомайские демонстрации у папы на плечах. Реальный первый раз! Само собой, я волновался, как перед потерей девственности. Помыл голову, выдавил прыщ, дважды принял душ. Нет, серьезно, когда я ехал на Пушку, мне казалось, что все вокруг тоже едут туда, все уже давно в курсе и действуют с профессиональной легкостью. Поэтому, когда в метро я спохватился и достал фотик, чтобы поудалять старые фотографии, занимавшие место на флешке, улыбка дедка напротив показалась мне отеческой, покровительственной. "Я сам раньше постоянно забывал, - как бы говорил он. - Ща уже знаю, заранее готовлюсь". Однако дедок вышел на следующей окраинной станции. Чувак в наушниках напротив, который, как мне казалось, слушал вдохновляющий рок-н-ролл перед тем, как по привычке завести толпу выкриком "Свобода!", вышел чуть дальше, оборзело вопя что-то в хендс фри. До Пушкинской я доехал один.

Выходя из метро, я все еще видел в каждом втором пассажире сообщника, тайным подмигиванием сигнализирующего мне об усиленных нарядах милиции, о гебистах в штатском и ловушках на выходе. Вышел я, впрочем, совершенно спокойно, навстречу мне хлынули мажорные волны центра, блестящие ноги, спадающие платья и надежные плечи, я пересек сквер возле памятника Пушкину, присел у перехода и стал ждать друзей. Мне вспомнилось, как в этом сквере моя бывшая девушка снималась в массовке для какого-то русского кино. Я вспомнил, как неуклюже целовался с ней таким же летним днем, стоя по другую сторону железного ограждения, выставленного вокруг съемочной площадки. Вспомнил, как ее родители долго копили на квартиру в доме с "Макдональдсом", и как спустя много лет счастливо ее купили. Я посмотрел на этот дом, и подумал, что он, как и вся Пушка, как и вся Тверская, наверно, не ощущает никаких перемен в нашей жизни. Он помнит столько рекордно жарких июлей, столько адски морозных зим, когда интеллигенты в ушанках тащили свои санки с макулатурой и не надеялись увидеть сиськи на большом экране, столько утренних часов, когда мимо мчались окрыленные пацаны в малиновых пиджаках, столько холодных и хмурых, но опьяняющих свободой дней, когда совок лежал в коме, а народ учился заниматься сексом, столько черных стай с мигалками, летевших совершать очередную историческую ошибку, столько всего такого, из чего соткан ум моего поколения, - столько всего, что вряд ли этим брежневским стенам с мемориальными досками есть дело до чьей-то ожесточенной борьбы за право на мирные собрания.

Мои друзья помахали мне с противоположной стороны улицы. Я двинулся на марш, все еще держа в голове взбаламученные образы из 90-х - расстрел Белого дома, своего отца, ищущего работу, убитую случайной пулей бабульку, журнал "Молоток" и чужих роботов-трансформеров. Если бы ко мне в тот момент подошел журналист с микрофоном и спросил, что заставило меня выйти на Триумфальную площадь, я бы зачитал ему весь этот список. Но журналист подошел значительно позже.

До самой площади мы шли по обыкновенной Тверской улице, жирной и эклектичной. По ней катились такие же бюджеты Черногории и Словении, а по тротуарам двигались такие же красавицы и чудовища, каких можно встретить в любой из выходных дней. Все это неуклюже обрывалось милицейским кордоном с четырьмя сержантами, явно недовольными своей работой. Они заглянули в наши сумки, вяло провели нам вслед металлоискателями. С Триумфальной доносился мощный "пыц-пыц", "уиу-ВЖЖЖЖЖЖ!!!" и "Давайте поаплодируем!". Когда мы подошли ближе, выяснилось, что в центре площади проходит как бы автошоу, в котором участвуют две машины, неподвижный Маяковский и его голуби. Машины закладывали виражи на охуительной скорости, изрыгая едкий дым, а веселый диджейский голос комментировал происходящее в стиле "И вот сейчас здесь в самом центре Москвы проходит наше замечательное автошоу".

Между бетонными блоками, ограждавшими импровизированный гоночный трек, и ритуальными автобусами с милицей, припаркованными со стороны проезжей части, теснились люди. Можно было выделить три основных типа людей - люди с сокрушенными лицами, люди с фотоаппаратами и люди с приказом пиздить. К первым двум относились митингующие и журналисты, к последнему - менты и солдатики, скучавшие в своих скотовозках. В отдельную категорию, пожалуй, стоило бы выделить бойцов ОМОНа и лубянскую гопоту, которая сосредоточенно снимала нас с возвышений на видеокамеры. Эту категорию я бы назвал "отмороженные". Взгляд в глаза омоновцу, готовившемуся к разгону, не оставил у меня надежды на то, что сегодня будет оранжевая революция.

Взгляд в глаза хрупкой девушке, в какой-то момент оказавшейся рядом со мной, вернул эту надежду на место. Усталый голос мента, говорившего в мегафон: "Митинг не согласован с властями города, просим всех разойтись", вызвал в памяти Ярославский вокзал, где хриплая бабка уже 15 лет повторяет с пятисекундным интервалом: "Пирожки горячие, горячие беляши". Блогер drugoi, отбившийся от голубых фуражек, вызвал прилив радости. Задержанный чувак передо мной - чувство стыда. Я должен был его схватить, но зассал.

Дым от машин и начавшееся крутилово заставили нас выйти из эпицентра и встать на углу площади, где журналисты осматривали свои объективы, а ботаны - свои очки. Я окинул взглядом толпу и отметил, что она почти соответствует той, которую я хотел бы видеть в метро, в автобусе и просто на улице. В ней практически не было гоблинов (не считая провокаторов и некоторых ментов), она разговаривала на человеческом языке, знала закон и умела постоять за себя. Мне настолько нравились эти люди, что я даже испытал какой-то прилив патриотизма. Но, судя по всему, это был локальный патриотизм по отношению к конкретной кучке людей, поскольку когда я вновь посмотрел в сторону волкодавов-омоновцев, это чувство моментально улетучилось и конвертировалось обратно в страх - армии, обезьянника, побоев, грабежа, беззакония. Я не был готов провести ночь в отделении ради России, извините.

"Извините, а как пройти к театру, который на Большой Садовой?" - услышал я краем уха. Две строгих дамы спрашивали дорогу к театру Сатиры у группы грузинских журналистов. Журналисты не знали. Я пожалел, что рядом нет Шендровича - он-то точно знает, выступал там. Мимо нас профланировали две гламурные лесбиянки в вечерних платьях и на очень высоких каблуках. "Что-то мы не по адресу, да?.." - неуверенно сказала одна из них. Вторая, подумав, согласилась, и они пошли обратно. Иисус с пачкой листовок так и не решился ничего им предложить.

Мы отходили все дальше и дальше, и, наверно, последним, кого я заметил, прежде чем площадь скрылась за кордоном, был гастарбайтер в оранжевом жилете, сложивший губы в трубочку и качающий головой при виде очередного задержания. И защем протестоваль, да, словно недоумевал он, обращаясь к своему земляку в соседней палатке, где ни на секунду не прекращалась резка шаурмы.

Конституция, площадь, приколы

Давно не заглядывал в ЖЖ. Твиттер засосал! Сегодня к 18:00 иду на Триумфальную, делаю это В ПЕРВЫЙ РАЗ (лишаюсь девственности). Моя сестра belka_brown не успевает добраться, т. к. живет в г. Калгари, кто-нибудь хочет вместо нее?

Бонус! Отсутствие комментариев сделает этот пост символичным! Если они не появятся, я сделаю скриншот и переведу его на белую футболку, в которой поеду на митинг. Выбор за вами - либо подарить мне стильный принт, либо поддержать Конституцию.

(no subject)

Выставка "Город" в галерее А3 меня очень вдохновила. Сергей Терюшин - особенно крут. Посмотрите еще раз на его "Автопогрузчика".

Такие картины несут в себе месседж, которого никогда не бывает у фотореалистов. Этот месседж нельзя просто принять к сведению, он требует от тебя ответа, будоражит твое сознание, тормошит и трясет отложенные визуальные образы, которые ты накопил за последние годы. С такой выставки выходишь с отчаянным желанием создавать, с массой идей, выходишь исполненным любви к жизни в самых иррациональных ее проявлениях - таких, как, скажем, бетонное девятиэтажное ебло совка, таящееся в квартале от Старого Арбата. Брызги краски на подрамнике и закрашенный кусок фетра, маркер и масло, грязный оранжевый автопогрузчик и скромный бородатый автор, поздоровавшийся с нами на выходе из галереи - все как одно большое полотно. I'm lovin' it! И большой жирный гамбургер в конце!

Инфаркт в Сбербанке

Подмосковное отделение Сбербанка в середине дня: рифленое месиво из говна и снега на полу, полурасстегнутые пуховики, торчащие из них полуразмотанные колючие шарфы, торчащие из-под штанов полускатавшиеся черные носки, торчащие во все стороны волосы близких к истерике женщин, ничьи бабушки, толкущиеся у касс, несмотря на "электронную очередь", мать с тяжелым ребенком, тяжелым взглядом и тяжелой судьбой, тяжелая рука бомжа, давящего на кнопки терминала, высокий и робкий менеджер, объемный и жаркий мужчина из джипа со сложным вопросом и прикованной к столу шариковой ручкой, десятки взглядов, прикованных к табло, падающая шапка, перекись, хна, нежданный звуковой сигнал, инфаркт, тоннель, луч света, вспышка, вечность. Обеденный перерыв.

Уииии

На чем мы там остановились? (Кашель, плевки, хруст подсолнечной лузги, разминаемой подошвой.) А, "Следующая Канатчиково", да?

В предыдущей серии я стал свидетелем массовой истерики, вызванной шуткой Петросяна, массовой садо-мазо проверки билетов отрядом контролеров во главе с Зеной Королевой Воинов, а также беспорядочного петтинга в темном тоннеле, позволившего трем ветеранам Красной армии вновь испытать чувства, испытанные ими при взятии Берлина. Мое путешествие по Малому кольцу московской железной дороги приближается к адской развязке. Четвертая серия.

- Следующая Канатчиково, - объявил машинист. - Двери закрывать не будем, OK? Проветримся децл.

Придавленная выбегавшими нудистами Зена тяжело поднялась, поддернула железные трусы, и, сделав несколько неженственных шагов, тяжело опустилась на сиденье напротив джентльмена с кейсом. Джентльмен навалился руками на кейс, но эрекция оказалась сильнее. Кейс подлетел, вновь раскрылся в воздухе и обсыпал его остатками рыбы и соленых огурчиков.

- Пенис! - закричал мальчик-кастрат, смотрящий на джентльмена с кейсом.

- Нет, это не пенис, - раздраженно ответил джентльмен и отвернулся, стараясь скрыть стремительно растущий бугор на брюках.

- Запрещается провозить багаж, сумма измерений которого по длине, ширине и высоте превышает 150 сантиметров, длинномерные предметы, длина которых больше 220 сантиметров, - предостерегающе зачитал машинист, сделав похотливый акцент на слове "длинномерные".

В тамбуре появились три фигуры с гигантскими красными ножницами.

- Мужчина, - низким голосом произнесла Зена, кладя руку на колено джентльмену, - можно с вами познакомиться?

- Да-а-а-а-а-а!!! - проревел джентльмен и мгновенно заснул, уронив голову на спинку сиденья.

Фигуры в тамбуре исчезли. Поезд с визгом затормозил, железные трусы высекли искру, мертвый петух шмякнулся Зене на грудь.

- Станция Канатчиково, - объявил машинист. - Проходим быстро, не задерживаемся. За окном раздались визг и мычание, к стеклу приплющился жирный розовый пятачок.

- Уииии! - визжала свинья.

- Ммммууууууу, - мычала корова.

- Зззззззз, - в отдалении работала бензопила.

Вагон сильно шатало, животные занимали места, сбрасывая пассажиров и топча копытами забытые нудистские плавки. Возле меня остановилась пара свиней - волосатый свин небрежно толкнул гладкую самочку к окну, сам присел рядом, оставил кучку и ушел в тамбур, где курили другие звери. Самка облокотилась о подоконник, достала из-под мышки ощипанную курицу и вгрызлась в нее, удовлетворенно повизгивая. Я бросил взгляд на топорик, брошенный моим неприятным соседом под сиденье две остановки назад, и осторожно подвинул ногу в его направлении. Свинья оторвалась от курицы и вопросительно посмотрела на меня. Животное! Соревноваться с ее инстинктами было бесполезно.

- Уииии, - завизжала свинья.

В ее визге чувствовалась вопросительная интонация. Ну что ж, подумал я, все возможно. Возможно, ученые просто недооценивали их.

- Уииии, - настойчиво повторила свинья. Она показывала пятачком на свою курицу, глядя то на меня, то на нее.

До меня дошло. Я извлек из рюкзака свою куриную ногу-гриль в фольге и показал свинье. Она кивнула.

- Уииии, - умиротворенно взвизгнула она. И в этом была нотка добродушия.

В тамбуре зашипело и заскрежетало.

- Двери закрываются, следующая Бойня, - объявил машинист. И добавил низким гроулингом:

- КОНЕЧНАЯ!!!

To be continued